Вверх страницы
Вниз страницы
«MORES MΛJORUM»
Cui ridet Fortuna, eum ignorat Femida
Добро пожаловать на самый неординарный проект по книгам Джоан Роулинг.
Наша игра разделена на два больших периода: 50-е и 80-е годы - в каждом из которых свои яркие герои и свои сюжетные линии. Если ваш персонаж жив и в 50-ых, и в 80-ых, то вы с легкой душой сможете отыграть его в разных возрастах. Важно то, что события 50-ых годов влияют на события 80-ых. А значит история, которая нам всем так хорошо знакома, может пойти совсем по иному сценарию.
диалог с амс | роли 50-х | роли 80-х | faq по форуму
вакансии 50-х | вакансии 80-х | колдографии
нужные 50-х | нужные 80-х | акция 50-х | акция 80-х
АКТИВ «MORES MΛJORUM»


ИГРОВЫЕ СОБЫТИЯ 50-Х
Октябрь 1951 года. Сыро, на 6 градусов выше нуля.


6 октября. Инквизиция, узнавшая от Бэлчера о существовании таинственного дневника, бросила часть своих сил на поиски артефакта.
Действующие квесты: «Сага неприятных известий» и «Кошелек или жизнь».



ИГРОВЫЕ СОБЫТИЯ 80-Х
Октябрь 1981. Первые морозы, на дорогах - тонкий лед, очень скользко. На один градус меньше нуля.


3 октября. Пожиратели Смерти устраивают нападение на маггловскую деревеньку в Ирландии, чтобы оттянуть на себя основные силы Аврората. В это же время, Темный Лорд и его ближний круг попадают в Отдел Тайн в поисках пророчества. Но некоторые сотрудники Отдела уже предупреждены о грозящем нападении, и как только между Невыразимцами и Пожирателями Смерти начинается битва, в Отдел прибывает часть Аврората и Орден Феникса.
Действующие квесты: «Ирландские ночи» и «Погоня за тенью».

Вы можете найти партнера для игры, заказать квест или посмотреть возможности для игры.

MORES MΛJORUM

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » MORES MΛJORUM » PENSIEVE » «На круги своя», 25 октября 1977


«На круги своя», 25 октября 1977

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

1. Место и время
25 октября 1977, больница Святого Мунго.
2. Участники квеста
Langford Avery, Evelyn Avery
3. Сюжет квеста
Когда ты идешь против семьи, когда пытаешься разорвать все связи и забыть всё, как страшный день, не стоит забывать, что прошлое никуда не деть, и это "прошлое" может вернуться в твою жизнь самым неожиданным образом. И хотя прошла пара месяцев с побега Эвелин из дома, этот факт нисколько не делает встречу сестры и брата более радостной.
Хотя, Эвелин может порадоваться тому, что тем осенним вечером к ней "в гости зашел" все-таки Лэнгфорд, а не отец.

0

2

Прошло чуть больше двух месяцев с побега Эвелин. В семье обстановка была не самая лучшая, несмотря на табу на любое упоминание о существовании сестры и дочери. Матушке особенно было тяжко, и это ей было очень сложно утаить, чем она только больше раздражала и злила отца. Что сам Лэнгфорд думал об этом? В целом, сложно сказать. Наверно, испытывал жалость к сестре, а может, от части, на бессознательном уровне, завидовал её силе, ведь чтобы пойти против отца, против семьи надо быть по истине отчаянной и уверенной в себе.
Жизнь продолжалась, но что-то не давало покоя Лэнгфорду. Он знал, что отец ищет Эвелин и знал, что лучше бы, чтобы он её не нашел. Он не мог ручаться, что же Эйвери сделает со своей дочерью, которая опозорила их семью своим совершенно немыслимым проступком. Впрочем, Джон не прилагал больших усилий в поисках, лишь изредка совершая «вылазки». Он предпочитал линию игнорирования и избегания, приняв решение вычеркнуть одного из своих детей. Лэнг же в своих поисках был куда более основательный и методичный, поэтому ему понадобилась неделя плотных поисков Эвелин, чтобы найти её в Святом Мунго. Мужчина до конца не был уверен в своих действиях и истинных целях задуманного. С сестрой они не были близки, слово отца — закон, но спустя месяц Лэнгфорд решил найти сестру. И нашел. Еще некоторое время ему понадобилось, чтобы обдумать всю полученную информацию. Проще забыть, проще не думать о том, что есть Эвелин, оставить её и разрешить жить спокойной жизнью, такой, какой она сама захочет. Может, влюбится в какого-нибудь маггла или полукровку, выйдет за него замуж и забудет даже их славную фамилию Эйвери. Но это «проще», а значит — не так интересно.

Лэнгфорд выждал момент. Поздний вечер, одинокая девушка засиделась на работе. Еще бы — вся эта работа в больнице была непривычной и новой для истинной аристократки. Ведь как не крути, но она была в свете, её обучали лучшие преподаватели и старались сделать из неё леди, она должна была стать женой такого же чисткровного представителя высшего общества, но Эвелин выбрала для себя совсем иной путь. И чтобы жизнь её не казалось медом, Лэнгфорд решил показаться сестре. Она должна знать, что всё не так просто в этой жизни, что ей никуда не убежать от семьи. Впрочем, у мужчины были и свои планы на весь этот счет. Грех не воспользоваться сложившейся ситуацией в свою пользу.
Пробраться в Мунго оказалось проще, чем он того ожидал. Ступая по коридору медленным размеренным шагом, молодой Эйвери мысленно представлял свою встречу с сестрой. Эффектное появление очень важная часть, нужно произвести впечатление. И Лэнг уже знал, что сделает и что скажет. Абсолютно довольный собой, молодой человек открыл дверь кабинета и переступил через порог.
Эвелин тихо и скромно сидела за столом, погруженная в какие-то свои дела. Не успев пересечься с ней взглядом, мужчина отвернулся и, шагая мимо полок со всякими бутылочками и скляночками, проводя пальцами по полкам,произнес:
- Девушка, не могли бы вы мне помочь? С моей младшей сестрой приключилась беда, её жизнь висит буквально на волоске. Что бы вы ей могли посоветовать? - а вот теперь поворот и поймать взгляд Эвелин. Испуганный ли? Удивленный ли? Он по истине наслаждался этим моментом, ведь девушка никак не могла ожидать его прямо здесь.  И наверно, если и ожидала, что за ней придут, то, пожалуй, отец, а не он.
- И просто как любимый старший брат, который проявляет к тебе "истинную" заботу и любовь, советую не двигаться и не совершать глупых поступков, которые могут быть для тебя, ммм, ну скажем, чреваты, - Лэнгфорду понадобилось, кажется, мгновение, чтобы одним движением левой руки достать из мантии свою волшебную палочку и наставить её на Эвелин.
Взмах палочки и возле Эйвери оказался стул, на который он весьма вальяжным образом уселся. Он хотел лишь поговорить. Для начала. А там уже как пойдет. В целом, не совсем ясно, как пройдет их беседа и чем она закончится, ведь Эвелин не так проста, ведь она все-таки Эйвери — в это Лэнгу очень хотелось верить. Но у него были свои идеи и планы. Откинувшись на спинку стула, положив локоть на стол и закину ногу на ногу, молодой человек выжидательно уставился на сестру. Никаких вызывающих взглядов, лишь мягкая усмешка и уверенность в том, что он владеет ситуацией. Немного актерства не помешает, ведь так?

Отредактировано Langford Avery (2015-02-26 21:18:39)

+2

3

Два месяца назад ты съедала из дома. Два месяца назад в перевернулась свою жизнь с ног на голову. Два месяца назад ты потеряла свою семью навсегда. И эти два месяца ты живешь в постоянном страхе за свою жизнь и то, что отец решит смыть пятно позора с репутации вашей фамилии кровью, твоей кровью. Но, несмотря на то, что тебе страшно и горестно от того, что ты не можешь обнять маму, ты бы никогда не пересмотрела свое решение. Выйти замуж за того, кого нашел для тебя отец, было равносильно окончательному отказу от всех прав и свобод и окончательному погружению в мир жестокости, крови и пожирателей смерти. Сбежав прямо в день свадьбы , закованная в белое платье, ты повергла в шок не только свою семью , но и всю магическую аристократию Лондона, приглашенная на торжество.
Самым сложным , было научиться работать руками. Воспитанная в аристократической среде, ты привыкла к тому, что вся грязная работа делалась за тебя, и теперь, оказавшись на самой низкой должности в больнице, ты была вынуждена выполнять ее самостоятельно. Но несмотря на то, что теперь на твои хрупкие плечи легла огромная ноша, ты была счастлива тому, что впервые в жизни, смогла почувствовать себя свободной. Тебя настораживало то, что отец до сих пор не бросился на твои поиски, но с каждым днем, эта тревога медленно угасала в тебе, и как показал сегодняшний вечер очень зря.
Ты , как обычно, осталась на работе допоздна, тебе нужно было заполнить некоторые бумаги и рецепты на препараты. Устало склонившись над столом, ты царапала пером по бумаге, пока до боли знакомые голос не врезался в твое сознание. Ты испугано поднимаешь на него глаза, и вздрагиваешь, опрокинув чернильницу на стол, пачкая все вокруг чернилами. Пытаешься судорожно сообразить где палочка и дотянуться до нее прежде, чем твой дорогой братец  перейдет у активным действиям. Ты не сводишь с него взглядом, сжимая волшебную палочку, найденную под кипой бумаг.
Последний раз ты видела его у алтаря, в красивом черном смокинге, стоящим подле твоего жениха. И тот взгляд, который мелькнул на его лице, когда он осознал , что происходит, дал тебе явно понять, что он сделает все, чтоб смыть пятно позора, которым теперь навсегда будет покрыть имя Эйвери. Ты удивлена, что он не пришел раньше, не приволок тебя домой за волосы. И вот, он сидит перед тобой и сверлит тебя пристальным взглядом 
- Что ты здесь делаешь ? - слышишь свой голос, как бы со стороны, как он дрожит, выдавая твою полнейшую панику. Ты прекрасно понимаешь, что он вряд ли пришел поболтать с тобой о жизни, что скорее всего, он пришел, чтобы выжечь тебя, не только с семейного древа, но и из жизни вообще. И это будучи последней каплей, заставляет предпринимать тебя по-настоящему безумные действия. Ты выкрикиваешь
-Остолбеней- и кидаешься к двери, пытаясь сбежать прежде, чем брат придет в себя

Отредактировано Evelyn Avery (2015-02-27 05:25:18)

+1

4

Она напугана, её руки дрожат, ей сложно контролировать свои действия. Еще бы, Эйвери уверен, что сестра живет в страхе, что за ней придут, видит по ночам кошмары. И вот этот сон стал явью. Конечно, мужчина мог поспорить, что Эвелин ждала отца, но то, что за ней пришел брат нисколько сложившейся ситуации не облегчает. Их отношения всегда были сложными, ведь она ненавидела отца, а Лэнгфорд видел в нем авторитет, пример для подражания. Молодой человек хотел и пошел по стопам отца. В Лэнге было многое от Эйвери-старшего: начиная с глаз и заканчивая манерой произносить какие-то слова. В целом, он действительно был копией отца. Так что у Эвелин было много поводов ненавидеть и бояться своего брата.
Их взгляды встретились, и мужчина не собирается совсем сдаваться. Он пожирает её глазами и в то же время мысленно советует не совершать глупостей, потому что Лэнг за себя не ручается. Ну-ну, сестрица, не стоит будить во мне отца, - думает молодой человек, когда краем глаза замечает, когда рука Эвелин ищет что-то на столе. Конечно, волшебную палочку. Лэнгфорд качает головой. Она хочет побороться? Это просто смешно, что её мозги совсем уже набекрень пошли? При том, что ты выпускаешься из Хогвартса отличником, это совсем не значит, что ты априори хороший волшебник. В магии главное — практика. Как часто сестра использует Stupefy? Или expelliarmus? Или того похуже? Ведь все это детские заклинания.
Но если она хочет поиграть, то Лэнгфорд не может отказать в этом желании своей родной сестре, поэтому он позволяет ей дотянуться до палочки и даже произнести заклинание. Но его невербальное «Protego» оказалось быстрее. Ведь что маленькая Лин знает о бое? Разве в этом она может тягаться с ним? С человеком, который убивает людей на раз-два. И ни один его мускул не шевелится, в нем ни капли сомнения, только полная уверенность в своих действиях.
Взмах палочки и он громко произносит:
- Colloportus! - сначала не дать ей пути отступления, - Expelliarmus! - а потом обезоружить. Приходится все-таки встать с удобного места и подойти ближе к сестре, откинуть носом ботинка её палочку подальше, - ты действительно хочешь разговаривать со мной на таком уровне? По-моему, ты слишком бесстрашна и глупа, маленькая Лин, - он процедил последние слова сквозь зубы.
Подошел еще ближе и ткнул кончиком волшебной палочки ей в грудь, так чтобы она опиралась на дверь спиной:
- А безрассудные поступки — это прямо твоя фишка, я так полагаю? - он проводит волшебной палочкой выше: по её шее, затем по щеке. В нем уже закипает кровь, он слышит, как бьется его сердце, он словно явственно чувствует запах страха сестры и от этого в его голове заводится какой-то особый механизм. Тот, за который он не отвечает, который делает его таким сумасшедшим и жестоким. Заглядывает вновь в глаза, пытаясь предугадать, что же она сейчас сделает? Когда он так близко, когда он себя уже мало контролирует.
- Хватит уже совершать тупые поступки, идиотка. Думаешь, я пришел потаскаться с тобой в заклинаниях? Да я могу тебя размазать по стенке хоть прямо сейчас, - и тут Лэнгфорд замахивается и дает сестре звонкую пощечину. Черт, так по-маггловски, но в этом что-то есть. Лэнг ничего не чувствует, несмотря на то, что ударил девушку. Он слишком безжалостный, у него нет никакого стыда и совести. Делая пару шагов назад, но все ещё «держа на прицеле» Эвелин, молодой человек кивает в сторону стола:
- Сядь на место, - рычит он, - или хочешь получить непростительное? Не думай, что у тебя какие-то скидки и привилегии есть. Пощечина покажется тебе ничем, по сравнению с тем, что я смогу сделать тебе, сидя в другом конце комнаты, - он шипит, он рычит, он злится, выплевывает каждое слово, но все равно просто делает ей одолжение.
Садится на стул, как и раньше, не опускает палочку и тяжело вздыхает.
- Начнем сначала, моя дорогая сестрица, - Лэнгфорд уже не так спокоен, как прежде, он уже завелся и шутить не собирается, - как ты? - такой вопрос, словно они не виделись пару дней. Так, словно это не он только что угрожал Эвелин. Не он только что дал ей звонкую пощечину.

Отредактировано Langford Avery (2015-03-01 10:42:46)

+1

5

Твоя попытка к бегству провалилась. Он как всегда оказался быстрее, сильнее и наверное смышленее тебя. Слишком очевидны были твои действия, слишком предсказуемо было желание сбежать отсюда скорее , и никогда больше не возвращаться. Ты невольно всхлипываешь от отчаяния, желания избежать этого разговора, от тех чувств, которые борются в тебе. И от его слов, хочется расплакаться "маленькая Лин" , он так всегда назвал тебя в детстве , когда еще не стал тем человеком, который сейчас стоит перед тобой, так подходящим на отца которого ты ненавидишь. Он всегда называл тебя так, а потом заправлял тебе за ухо прядь выпавшую из прически. Настоящий старший брат, который был готов заботиться о тебе, защищать тебя, беречь. И от этого чувства ностальгии, тепла и любви, которую ты все испытываешь к Лэнгфорду, хочется заплакать, кинуться к нему на шею, вернуть того мальчика, которым он был, пока отец не превратил его в чудовище.
Ты отступаешь к двери, чувствуя как лопатки прижимаются к гладкой, деревянной поверхности, смотришь ему в глаза, походя сейчас, наверное, на испуганного оленя, с широко распахнутыми карими глазами. Он буквально кричит на тебя, при этом ему не требуется сильно повышать тон, он плюется словами, уничтожает тебя ими, ранит. По-настоящему хороший ученик ненавистного тебе папаши, пусть еще и не достигший абсолютного мастерства, но близкий к этому. К той грани невозврата,  после которого перестаешь быть человеком. Чувствуешь, как сердце бешено бьется в груди, когда он наставляет на тебя палочку и проводит ей от груди до щеки. Но внезапно,  на секунду все замирает, твое сердце, его, чьи удары ты слышишь в этой звенящей тишине, палочка, остановившаяся на твоей щеке. А потом все взрывается болью, и ты не сразу понимаешь, что произошло. А когда понимаешь, ноги буквально подкашиваются. Ты касаешься своей щеки, пульсирующей болью, а затем чувствуешь что-то липкое в уголке губ. Невидяще смотришь сначала на свою ладонь, измазанную в крови, а потом на Лэнга. В глазах выступают слезы, но ты не позволяешь себе заплакать, не позволяешь потому, что воспитание отца, который и в тебе оставил свой след, запрещало плакать, учило замещать это чувство боли, отчаяния, разочарования чем-то другим. И на смену страху, обиде , боли, приходит ярость. Тебя впервые в жизни ударил мужчина. Даже твой жених , не позволял себе подобного. Он орал на тебя, пытался зажать в темном углу и взять силой, оставляя синяки на руках, но он никогда тебя не бил. И поэтому, эта пощечина стала настоящим шоком, и предательством со стороны брата. Качаешь головой и смотришь на него так, как будто он самый жалкий человек в этом мире.
- Да, дорогой братец, ты стал поистине человеком нашего отца - выплевываешь это как ругательство, презрительно и отчаянно.
-Скажи, а бить женщин он учил тебя , демонстрируя это на матери? Или ты даже сам на ней практиковался - на последнем слове, твой голос срывается на крик, от того, что ты каждый день думаешь о маме, о том что не можешь увидеть ее, о том , что ее муж-тиран регулярно ее избивает, и ты ничем не можешь ей в этом помочь.
Достаешь платок из кармана, и стираешь кровь с руки и с уголка губ, а потом подходишь к брату и швыряешь белую ткань, измазанную алым, ему на колени.
- Вот как я, Лэнг. Что он с тобой сделал? Во что ты превратился?

+1

6

Своим взглядом она словно пытается воззвать милосердие, пробудить что-то в Лэнгфорде, но  там, внутри, давно уже ничего нет. Если было бы, то кто знает, кем был бы сейчас Лэнг, смог бы он быть таким же верным и преданным последователем идей Лорда, смог бы он так легко и сладко произносить каждое непростительное. Пожалуй, действительно все было бы иначе. Поэтому молодого человека нисколько не трогают ни всхлипы, ни вздохи, ни глаза на мокром месте. Эвелин всегда была слишком мягкой, слишком наивной, она верит в людей и в этом её главная ошибка. Именно поэтому она не ожидает пощечины — она всё ещё верит, что в Лэнгфорде осталась хоть какая-то капля человечности. Но нельзя о ней говорить, когда за твоими плечами ни одна смерть, когда вот этими же руками ты убил ни одного человека. И девушке никогда не понять, потому что между ними пропасть.
Его раздражают её взгляды, её упреки, её глупые убеждения и чертовы взгляды на мир. Где-то в глубине всего нутра что-то говорит, что зря он сюда вообще пришел. Что всё надо было забыть и начать считать себя единственным ребенком в роду Эйвери. Но молодой человек уже здесь. Он сидит на стуле, наставив палочку на сестру, и ожидает какую-то беседу. Хотя Лэнгфорд сомневается, что готов хотя бы на монолог. Прищурившись, мужчина тихо говорит:
- Я сейчас просто импровизировал, а учил меня отец совсем другому. Если будешь забываться, то сама увидишь и почувствуешь, что же это такое — непростительное. И скажешь, каким же я все-таки стал «человеком своего отца». Может быть, я даже превзошел его. Ведь все родители хотят, чтобы их дети были лучше, чем они сами, - он останавливается, еще один пожирающий испытывающий взгляд. И Лэнгфорда не смущают капли крови в уголках губ, его вообще мало что смущает, только лишь раздражает. - Только тебя это не коснулось в нашей семье. Ты не захотела стать лучше, поэтому для тебя Эйвери — это клеймо.
Его голос тихий, хриплый, низкий. Он не злится, он рассуждает — холодно, расчетливо и желая принести от этого ей больше боли. Как бы Эвелин ненавидела отца, он не вся семья. Есть еще мать, с которой Лин провела все семейное время, у которой сестра искала поддержки и защиты, но всего этого лишилась, решившись на отчаянный поступок. Это стала её платой. И Лэнгфорд улавливает истеричные нотки в голосе Эвелин, когда она говорит про мать.
- Не приплетай её сюда, - молодой человек вновь шипит, бьет по больному, - ты сама её оставила, кинула, бросила.
Отец, и правда, проявлял к матери не самые лучшие чувства, он сам это видел. И когда из дома ушла Эвелин, плотину жестокости, кажется, прорвало. Эйвери-старший обвинял, что это она воспитала предательницу рода. Лэнгфорд не мог на всё это смотреть, понимая, что мать ни в чем не виновата, но поделать ничего не мог, пойти против отца, что-то ему предъявлять — его так не воспитывали. Поэтому Лэнг обвинял во всем этом саму сестру. Когда она была рядом, они держались вместе, они были прикрытием друг для друга, а потом отец «оторвался» на своей жене. Первое время, правда, сейчас все семейные страсти успокоились, в доме все притихли, отец подобрел, особенно, когда вычеркнул свою дочь из их семейного древа. Даже в отношениях со своей женой наметилась какая-то былая нежность, но никто не гарантирует, что будет завтра, с какой ноги встанет отец и кто ему подвернется под руку.
Молодой человек сбрасывает платок, который ему кидает на колени сестра и хватает её за запястье правой рукой, всё ещё вооружившись волшебной палочкой. Слишком бесстрашная, слишком уверенная. Лэнгфорд встает и, все также держа запястье Эвелин, сокращает дистанцию между ними, смотря на девушку сверху вниз.
- Ты испытываешь мое терпение, - он бросает её запястье и проводит большим пальцем в уголке губ, где вновь собирается кровь, - посмотрим, как ты запоешь, когда сюда заявится отец. Будешь ли ты такой же бесстрашной? - Лэнгфорд ухмыляется. Это всего лишь блеф, но Эвелин пока об этом не знает. Просто испытывает её, наслаждается этим страхом в её глазах. Сейчас она его жертва, и Эйвери упивается этим. В его глазах играет огонь, и как всегда — ни капли жалости, ни капли сожаления, даже учитывая, что они с ней одной крови.

Отредактировано Langford Avery (2015-03-02 19:33:58)

0

7

Вас когда-нибудь бил собственный брат? Унижал отец? Ваша жизнь проходила по указке? В конце концов, вас когда-то пытались насильно женить ? Если нет, то вам и не понять этот безумный, наглый и безусловно непростительный побег. Тебе всегда было интересно, что чувствует человек, которого изгоняют из семьи, которого выжигают с родового древа. Знает ли он об этом, ощущает ли он это, закипает ли возмущенная магия в его крови. Ты не почувствовала ничего, когда бежала прочь из замка в подвенечном белоснежном  платье. Ты не почувствовала ничего кроме свободы. Все другие чувства пришли потом. Первые несколько дней, ты летала на крылья, наконец вырвавшись на свободу из клетки правил, устоев и насилия. Но потом пришло осознание, осознание того, что теперь ты одна во всем мире. Тебя не примут ни в одной семье дружной твоему отцу, ни в одной семье, для которых раньше ты была красавицей и умницей Лин. И ты стала работать, работать так усердно, как только могла.
Тебя всегда завораживал голос брата, такой приятный на слух, обманчиво ласкающий, а в следующую минуту наносящий  роковой удар. Но сейчас от его угроз в тебе вскипает только злость и безрассудство. И вместо того, чтобы попытаться его успокоить, ты только распаляешь его своими словами.
- Так попробуй, примени непростительное к своей сестре. Покажи, насколько ты погряз в этом дерьме - ты впиваешься взглядом в его глаза, пытаясь найти в их глубине того доброго мальчишку, который таскал тебе фрукты и читал сказки, когда ты была совсем маленькой, мальчишку, в котором была доброта и свет. Считаешь ли ты фамилию ругательством? Произносишь ли ты ее как ругательство ? О да. Твой отец сделал все, чтоб она стала грязной мерзкой и запятнанной. И теперь тебе на самом деле противно произносить ее вслух , противно именоваться Эйвери, противно, что кровь этого человека течет в твоих жилах.
- Это не я, это он превратил ее в ругательство , когда проникся этой фанатичной идеей Лорда. Когда начал убивать и пытать неугодных. Когда стал избивать мать ! - ты кричишь на него , выплевываешь слова и жестикулируешь, сдержанность всегда была твоей слабой чертой, ты слишком эмоциональна в гневе и ярости. Отец часто наказывал тебя за эту несдержанность заставляя после молчать по нескольку дней.
Эта рана никогда не заживет, никогда не затянется, и то, что он обвиняет тебя, это поистине возмутительно.
-Как ты смеешь так говорить ? - твоя рука тянется, чтоб отвесить ему пощечину, такую же, как он отвесил тебе, но ты вовремя останавливаешься, голос срывается, и теперь звучит хрипло и тихо - как ты смеешь так говорить, когда ты мужчина, когда ты рядом, когда ты ни разу не пытался его остановить.
И его руки отхватывающие запястье, обманчиво ласково стирающие кровь из уголка губ, сейчас кажутся невыносимыми , грязными. Отворачиваешься от него, не в силах смотреть в глаза этому человеку. Но его фраза об отце, заставляет распахнуть глаза, его угроза, не завуалированная, не скрытая, а прямая угроза, злит тебя, повергает в панику и злит.
-Что, самому убить сестренку кишка тонка и позовешь папочку? Да Лэнг? - тебе страшно, очень страшно, страшно настолько , что руки дрожат, а губы с трудом произносят слова. Но ты Эйвери, и как бы ты ненавидела эту кровь, она дала тебе многое,  а Эйвери никогда не сдаются. Именно поэтому,  вместо того чтобы просить и умолять его ты пытаешься сделать все, чтобы достать из него того человека, которого ты когда-то так сильно любила, пытаешься, чтобы он понял весь ужас того, что угрожает сделать. Ведь фактически, рассказав отцу, он подпишет тебе смертный приговор

0

8

Она кидает громкие фразы, пытается сделать выпад и укол, но Лэнгорд буквально кожей чувствует её страх. Эвелин хочет показать, что все страшное позади, что то, через что ей пришлось пройти сущий ад, а брат — лишь отголоски прошлого. Но это лишь фарс, обман, профанация. В этом мире нет ни одного человека, который бы так легко нарывался на непростительное и не думал о боли. А Круциатус — это больно. Но только это совсем не та боль, которую так легко стерпеть, это не боль от ранения, это большее. Когда всего тебя выворачивает наружу, когда нет какого-то определенного места, которое болит и нарывает, нет источника боли. Просто всё твое тело остановится сгустком этой самой боли. И хочется отречься от всего на свете, даже от себя самого. Эвелин просто не знает, что это такое, она просто маленькая глупая Лин, которая считает, что раз у неё получилось сбежать от отца, значит ей все теперь по плечу. Она сильно ошибается.
Мужчина смотрит в её глаза и видит там слепое бесстрашие. Детка, ты просто не знаешь, чего ты просишь. Отец со своим рукоприкладством покажется ей самым добрым человеком на свете, стоит только произнести это сладко-тягучее «Круцио». Лэнгфорд крепче сжимает волшебную палочку и потом проводит её кончиком по щеке сестры. Приходится какие-то мгновения бороться с собой, просто потому что он пришел сюда за другим. Он может её убить, по крайней мере, Эйвери так кажется прямо сейчас, но Эвелин кажется более полезной будучи живой. Однако мысленно зарекается, что если она будет сильно и долго препираться, придется в воспитательных целях показать, кто здесь владеет ситуацией.
- «Фанатичные идеи» Тёмного Лорда однажды перевернут этот мир с ног на голову, и ты поймешь, на каком берегу тебе следовало остаться, - он шипит, этот комментарий особенно сильно его задевает, выводит из себя. Лэнгфорд скалится, за Лорда он убивает, за Лордом он идет следом и вверяет ему свою жизнь. Этой маленькой девчонке не понять, что такое настоящая преданность и верность. Кровь кипит в жилах, и Лэнг борется с собой, чтобы не отвесить ей еще одну пощечину. Еще хлеще только, еще больнее. Внутри вновь просыпается это слепое чувство жажды и жестокости.
- Мамаша плохо обучала тебя манерам, раз ты до сих пор в свои года не уяснила, что в доме есть только один мужчина. И как он говорит, так и должно быть, - так всегда было в голове Эйвери. И не могло быть иначе. Он никогда не пойдет против отца. Когда у Лэнгфорда будет своя семья, тогда он сам будет решать, как вести себя со своей женой и как воспитывать детей. А пока Джон Эйвери — глава семьи. И его слово закон. Других вариантов существовать, в принципе, не может.
Эвелин держится, кажется, даже хотела поднять на него руку, но мужчина делает вид, что не замечает этого. Слава Мерлину, ей хватает ума умерить свои чувства. Ведь если бы она действительно сделала то, что хотела, то ни секунды не сомневаясь, он поднял палочку и сделал взмах. Один лишь взмах и одно короткое любимое заклинание. Но в голове все-таки у нее ещё что-то осталось.
- Я мог бы убить тебя в ту самую секунду, когда переступил порог, идиотка. И не разглагольствовать с тобой, припоминая наших почтеннейших «maman» и «papa» и наше чудесное детство, - молодой человек делает шаг назад, тем самым дав какое-то пространство Эвелин, чтобы она могла вздохнуть и хоть на мгновение почувствовать себя в безопасности. Хоть это и было бы ложным чувством.
- Мне просто было интересно посмотреть, насколько ты еще боишься отца, - Лэнг ухмыляется, - а ты всё ещё его боишься. Ненавидишь, может, даже желаешь смерти тому человеку, который дал тебе жизнь и всё, что у тебя было, но боишься и не можешь это скрыть. А знаешь, что это значит? - молодой человек садится на стул и упирается в сестру пожирающим взглядом, - это значит, что я могу ковырять эту рану столько, сколько мне этого захочется, - и как бы в подтверждение своих слов Эйвери наставляет кончик волшебной палочки в свою правую ладонь и прокручивает её, - и возможно, это даже мне будет приносить больше удовольствия, нежели обычный Круциатус.
Молодой человек ухмыляется, чувствует себя королем положения. Он будет диктовать условия, он здесь главный, и ей стоит начать бояться его и делать всё так, как будет говорить он. Он — сын того самого ненавистного ей Джона Эйвери.

Отредактировано Langford Avery (2015-03-15 13:02:14)

0


Вы здесь » MORES MΛJORUM » PENSIEVE » «На круги своя», 25 октября 1977


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC