MORES MΛJORUM

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » MORES MΛJORUM » PENSIEVE » «Загадочная сделка Блэков», 11 января 1982


«Загадочная сделка Блэков», 11 января 1982

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

1. Место и время
11 января 1982 года, камера Сириуса Блэка в Азкабане.
2. Участники квеста
Ирма Блэк и Сириус Блэк.
3. Сюжет квеста
Миссис Блэк навещает внука в тюрьме с целью заключить загадочную сделку.

з.ы. Флешфорвард, да.

+2

2

Плавные движения, величественная поступь, надменный взгляд. Вот первое препятствие и преодолено. Она здесь. В Азкабане. Словно ей мало было того ада, в котором она жила последние шесть месяцев. Вдох. И выдох. Прикрыть глаза и распахнуть их через мгновение. Проделано машинально, ведь после этого ритуала справиться с тем вниманием, которое ей оказывают собравшиеся, всегда было проще. Леди Блэк всегда умела в один лишь миг приковать к себе завистливые взгляды. Леди Блэк всегда умела блистать. А сцена не так важна. Потому что любой зритель будет внимать той, что небеса благословили совершенными чертами лица: исключительной лепки шеей, карими глазами, словно смотрящими с немым укором, и роскошными рыжими волосами, которые она убирала в замысловатые прически, умудряясь уложить локоны так, что они послушно занимали предназначенное каждому из них место. Тем более, если ей блестяще удавалась та роль, которую должна была играть любая представительница чистокровной аристократии. Холодная. Возвышенная. Недосягаемая. Словно мраморная статуя, внутри которой нет ничего, кроме пустоты. И не так важно, что на самом деле это не так. Не так важно, что совсем недавно оболочка из прекрасного мрамора разлетелась на куски. В тот самый момент, шесть месяцев назад, когда Ирма поняла, что род Блэков может прерваться. Он видел это, Поллюкс, он тогда наблюдал за ней. Он принес эту весть (о том, что Сириуса приговорили к Азкабану, а Регулус скорее всего мертв), он понимал, что за этим последует, а значит, не мог не видеть, как постепенно, но неотвратимо, её начинали уродовать змеившиеся по телу трещины. Ирма попыталась сделать шаг навстречу мужу, но рухнула на паркет. Большего ставшему таким хрупким уже надтреснутому сосуду, не понадобилось, и он разбился вдребезги. Переливчатый, звучный, серебристый звон разбившегося фарфора ли, стекла ли, хрусталя ли, разлетающегося на тысячи осколков, наполнил комнату и стихал, казалось, вечность. Оболочка разрушена. Теперь душа ведьмы свободна. Обнажена. Беззащитна. И Ирма кричит.
Приходилось ли вам слышат, как плачут банши? Задумывались ли вы на каком языке их песнь? Есть поверье, согласно которому в их рев слиты воедино плач ребенка, завывание невиданной силы бури, да вой оборотня в полнолуние. Впрочем, так ли это все важно, когда кажется, будто в поместье Блэк, прямо здесь и сейчас, кричит не одна, не две и даже не десяток, но сотня дьявольских созданий, вкладывающих в плач всю боль, весь гнев и всё бессилие, что перекрывает стенания всех матерей и отцов, мужей и жен, сестер и братьев, потерявших в этой войне своих близких. Появись в гостиной Блэков одна из предвестниц смерти, она бы непременно приняла Ирму за потерянную королеву своих сородичей. И ведьма с удовольствием последовала за призраком, сменив незримую, но ставшую невыносимо тяжелой корону Блэков на любую другую, обещавшую быть хоть сколько-нибудь легче. Было бы так соблазнительно умереть, только бы не переживать и не чувствовать, но это, увы, неизбежно. И пусть сейчас нет сил даже чтобы смахнуть слезы, а губы дрожат, когда голос Поллюкса в её голове вновь и вновь повторяет дурную весть, это пройдет. Сменится желанием рвать и метать, круша все вокруг и своими руками, без палочки, без магии, словно лишившаяся разума маггла, разорвать глотки тех, кто во всем этом виноват.
Единственная проблема (сущий пустяк!) заключается в самом поиске тех, кто начал это безумие и заразил им её близких. Впрочем, те, кто действительно виноват, выйдут сухими из воды, кому не ей, доподлинно знающей прогнившую бюрократическую кухню Министерства, знать эту горькую истину. Некоторые вещи не меняются. Власть предержащие не изменили своим принципам, и с поставленной задачей они справились быстро и просто. Можно было бы сказать «без шума и пыли», но недостатка в шуме, производимом бесконечной чередой праздников по случаю победы над Темным волшебником, как и в пыли, которую пускали в глаза обывателям, используя любые имеющиеся в распоряжении средства, недостатка не было. После того, как было с присущим пафосом объявлено о том, что Тот, кого нельзя называть мертв, а его приспешники, Пожиратели Смерти, после суда будут отправлены в Азкабан, простые смертные успокоились. Никому никаких поблажек, невзирая ни на положение в обществе, ни, тем паче, статус крови. Ведь обещание о справедливом и беспристрастном суду и подходящей каре исходило из уст недавно избранного министра Миллисент Бэгнольд и весьма деятельного, ничуть не менее фанатично настроенного, чем его сын, Бартемиуса Крауча старшего. К слову, между отцом и сыном разница лишь в выбранном объекте преклонения. Оба по-прежнему, со всем рвением и усердием продолжают оставаться преданными своим кумирам. И по-прежнему от столь поразительной верности вынуждены страдать другие. Её внуки. Её дети. Весь древний род. Который нужно попытаться… Спасти? Нет, об этом речи не идет. Вот только Ирма не могла не попытаться. Поэтому она здесь. С предложением, от которого он скорее всего откажется. С обещанием вытащить его. При одном условии. Очередной сущий пустяк.
− Прошу за мной, миссис Блэк, − почтительно произносит начальник тюрьмы. Почтительно. Может, не все еще потеряно для Блэков?
Женщина кивает и следует за ним, размышляя, много ли нужно, чтобы обреченный, хватаясь за соломинку, решил, будто спасен? Долго ли продолжает теплиться надежда? Много ли нужно, чтобы загасить тот единственный луч, мелькнувший лишь с тем, чтобы вновь скрыться за тучами? Ответ приходит к ней под скрип давно не смазываемых петель открываемой двери, за которой её ждет внук. Она видит ответ в его глазах: нужно лишь мгновение… ни больше, но и не меньше.

Отредактировано Irma Black (2015-03-17 20:59:18)

+1

3

Горячая красная жидкость медленно стекала с потолка, покрывая шелковые обои, сплошь обклеенные постерами, багровыми пятнами. Он лежал прикованным к собственной кровати и не мог пошевелиться. Не испытывал ни одной эмоции, хотя славился своим несдержанным вспыльчивым нравом. Он пытался кричать, но не мог издать ни малейшего звука. Когда капля медленно опустилась на щеку, а затем спустилась к губам, парень почувствовал вкус горячей соленой крови. Крови Джеймса, который погиб по его вине. Где-то наверху закричал ребенок и Сириус Блэк распахнул глаза, осознавая, что кричал он сам, а не выживший Гарри Поттер. И капала с потолка вода, а не кровь.
     Этот кошмар преследовал волшебника уже который месяц, навязчиво врываясь и выжигая все то живое и яркое, что было в нем до страшных слов: «Виновен, и приговорен к пожизненному заключению в магической тюрьме Азкабан». После первой ночи в холодной камере Бродяга проснулся в холодном поту, сейчас же его разрывало отчаяние. Тонкое, жгучее, режущее изнутри.
     Парень никогда не отличался уравновешенностью, поэтому ни дементоры, ни тюремщики не удивлялись, когда из камеры Сириуса доносились звуки поломок. Первый раз он сломал изголовье кровати, потом разбил тарелку с баландой, потом был грохот от кандалов. Все это сопровождалось просто дьявольским и несколько истеричным хохотом. Бесстрастные любители отведать положительных эмоций и воспоминаний даже не заглядывали в это время, потому, что знали: здесь им ловить нечего. Здесь безумие и бессилие накрывает человека с головой, лишая возможности мыслить трезво и бесстрастно.
    К началу декабря Блэк начал вести своего рода дневник, записывая краткие умозаключения угольком, который удалось выпросить у тюремщика. Тот подарил ему жменю таких камушков, с легким пренебрежением пожав плечами. Исписав всего лишь маленькую часть одной из стенок, парень осознал, что цепляться за оставшуюся за тюремными стенами действительность бессмысленно, ибо от этого становится все хуже, хуже и хуже. Именно поэтому Сириус проводил начавшуюся вечность в обличие собаки без мыслей, без образов и без малейших эмоций. Так было спокойнее, так было легче в серости бесконечных дождей, барабанящих по железному подоконнику, находящемуся где-то у потолка.
    Сегодня был исключительный день: тюремщик оповестил, что Бродягу намерена проведать миссис Блэк. Эта новость несколько озадачила парня и заставила вспомнить об угольках, лежащих под прохудившейся подушкой. Точно помня, что сегодня январь, он нацарапал следующее: «У меня были бы плохие дети из-за генетики: одна половина семьи – психопаты, вторая – лицемерные снобы, а все они вместе – расисты. Но есть и парочка адекватных личностей. Интересно: кому из них не наплевать на меня в этот день?». Кривовато усмехнувшись, Сириус вернулся на кровать и сел.
    Когда дементоров в коридоре стало разительно меньше (а то и вовсе исчезли, судя по относительному потеплению в камере), волшебник мысленно настроился на встречу с тетушкой Габриэль – единственной женщине, носившей фамилию Блэк в это время и относящейся к племяннику весьма лояльно. И вы можете представить, каково же было удивление брюнета, когда в дверном проеме показалась великолепная бабушка Ирма, с которой у них были не то чтобы напряженные отношения – нет. Их почти не было, как таковых.
- Чем обязан, бабушка? – это могло звучать, как хамство, если бы не было сказано сухим, совершенно без эмоциональным тоном совершенно отчаявшегося и опустошенного узника.  Сириус выпрямился и оперся локтями на колени, выжидающе смотря на родственницу, пока закрывали дверь. Тюремщик с некой опаской посмотрел на него, видимо будучи слегка обеспокоенным за жизнь достопочтимой леди, что с таким гордым и смелым видом вошла в камеру «психопата и крайне опасного убийцы». Это лишь вызывало у заключенного мысленную усмешку – не более.

Отредактировано Sirius Black (2015-03-19 14:52:12)

+1

4

Слова… Ведь именно за этим и пришла Ирма. Нужно было что-то сказать, нужно было хотя бы попытаться начать говорить, пытаться побороть ком в горле и, в конце концов, произвести хоть какой-нибудь звук. Но ведьма молчит, лишь краем глаза замечая небольшую исписанную углем часть стены. Нет ни слов, ни даже мыслей. Не потому, что в этом кресле, немного вальяжно откинувшись на спинку, должна сидеть другая Блэк. Не потому что в соседней камере должна находиться Друэлла, умоляя ради той крови, чистой крови, за которую выбрала сражаться Беллатрикс, послушать свою мать и отказаться от служения павшему Темному волшебнику. Нет, дело совсем не в этом. Дело в том, что здесь вообще не должно было быть никого из них. Ни Сириуса, Ни Беллы, ни её самой.
За что её внуки очутились здесь? За убийство? Что ж, слишком многие согласятся с утверждением, что убийство, тем более убийство нечистокровных, и притом пусть хоть тысячу раз ни в чем неповинных людей, давно перестало быть преступлением. Теперь это политика. Заперев в камеру человека, невозможно каким бы то ни было образом изолировать сложившийся политический строй, а значит и его основополагающие идеи. Они были, есть и будут. Они всегда найдут своих последователей. Беллатрикс и Сириус были виновны лишь в том, что не пожелали ублажить бюрократов и оформить вступление в противоборствующие партии по форме, в соответствии с заявленными Министерством правилами, что позволило бы разрешить проблему убийств ради высшего блага. Впрочем, остается вопрос, наслаждалась бы внучка деянием рук своих, если бы они перестали быть чем-то запретным. А Сириус начал бы сражаться, если бы это перестало быть вопросом жизни и смерти?
«Задай вопросы, на которые ответы пока не известны, Ирма».
− Чем обязан, бабушка? – спрашивает узник.
Действительно, чем? Скорее всего, её настойчивости, которую она проявила в беседах с теми, кто не раз говорил, что нет никаких оснований для пересмотра дела или его доследования. И не возникло бы оных, если бы не презабавное обстоятельство. Свидетели начинали исчезать. Куда – не знал никто, знали только, что бесследно. А вот у Ирмы на этот счет были предположения. Коллеги выслушивали их с кислыми минами, вяло обороняясь никого не убеждающими контраргументами, мол, кому вообще могло понадобиться похищать магглов, которым стерли память, при этом прекрасно понимая, что миссис Блэк права, но не желая будить лихо, пока оно тихо. Ведь Магическая Британия только-только оправилась и встала на ноги после Войны, так может ну их к драклам этих магглов?! Собственно, это был тот редкий случай, когда волшебница была согласна с позицией большинства, поскольку, судьба магглов Ирму не волновала совершенно, в отличие от судьбы благороднейшего и древнейшего дома Блэк. И только по той причине, что эти существа могли поспособствовать вызволению из Азкабана её внука, единственного оставшегося в живых прямого наследника рода, придется обеспокоиться об благополучии некоторых из них.
Пока Министерство Магии продолжало делать то, что у него получалось лучше всего (а именно, смотреть на происходящее сквозь пальцы), ничего не мешало распространению слухов и домыслов. Одно неосторожно оброненное слово и вот уже истерика набирает обороты. Ирма, тем временем получает возможность подтвердить или опровергнуть наглую ложь, распространенную ей же самой. А еще доступ к материалам дела, в которых были столь желанные имена свидетелей.
Дважды миссис Блэк опаздывала. Дважды магглов уводили разве что не из под самого носа. Видимо, кто-то очень не хотел, чтобы выяснилось, кто именно убирает свидетелей: избежавшие суда Пожиратели или работники Министерства. И те, и другие вполне были способны на это. Министерство – ради спокойствия, процветания и благополучия, Пожиратели для прямо противоположных целей. Впрочем, это, несомненно, увлекательное расследование пришлось оставить, когда представилась, наконец, возможность узнать, что конкретно произошло на месте убийства Питера Петтигрю. До одного из свидетелей чудом, не иначе, удалось добраться раньше, чем он бесследно исчез. Проблем с тем, чтобы отменить чары, которыми работники Министерства стирали память, не возникло, как и с применением легилименции.
После получаса копания в чужих мыслях, стало ясно, что Петтигрю не случайно выбрал в качестве «сцены» оживленную улицу, да еще и с отрядом авроров, дежуривших едва ли не за углом. Ему оставалось только привлечь внимание магглов слезливыми излияниями и обвинениями. После взрыва оперативно прибыли авроры, схватившие истерически хохочущего Сириуса. Вполне понятно, по какой причине дело завершилось кратким закрытым разбирательством и заключением внука в особо охраняемую камеру в Азкабане. Стоило признать, что молодой мужчина с волшебной палочкой в руках, хохочущий во все горло посреди улицы вокруг горы трупов, могли убедить кого угодно. К счастью, кем угодно Ирма Блэк никогда не была. Поэтому-то она и здесь.
− Тебя могут освободить. Надеюсь, подобная возможность интересует.
«Учитывая, что плата за эту свободу, явно придется тебе не по душе».

Отредактировано Irma Black (2015-03-22 15:25:52)

+1

5

Какими причудливыми нитями пользовались мойры! Порой Сириус приходил к выводу, что в жизни не бывает случайностей и что все связано теми самыми старейшинами ради собственных целей. Всего полгода назад хозяйка его квартиры проронила иронично-грустную фразу: «Эх, мистер Блэк, если вы не женитесь, то обязательно попадете в тюрьму. Попомните мои слова: вас погубит собственный дурной нрав». Тогда брюнет расхохотался и оценил тонкость шутки, не желая придавать ничему значения. Сейчас же он все больше и больше приходил к выводу, что идея брака была не такой уж и плохой. По крайней мере лучше терпеть нотации жены, чем завывания из соседних камер, легкий шелест дементоров и жестоко бьющие по железному подоконнику капли.
     Но история не знает сослагательного наклонения. Мойры подтолкнули его к рукопожатию с Джеймсом Поттером, поступлению на Гриффиндор, побегу из дома, мести Питеру. И думать в плоскости «а что, если бы…» было, как минимум, бессмысленно. Мазохистом Блэк никогда не был, а засим предпочитал жить теперешним, которое ворвалось рыжеволосой чистокровной ведьмой в промозглую и затхлую камеру. Зачем она здесь?.. Поверить в то, что бабушка элементарно могла соскучиться Сириус бы не смог и по индивидуальным убеждениям, и по самым объективным причинам.
− Тебя могут освободить. Надеюсь, подобная возможность интересует.
    Бродяга усмехнулся. Разумеется, перспектива вернутся к прежней жизни, отыскать Гарри и заменить ему родителей, избавиться от давящей атмосферы самого страшного места в магической Британии была блестящей. Но волшебник никогда не был дураком. Он был «непутевым человеком», «смутьяном», «бунтарем», «позорищем рода», но в глупости его было обвинить сложно. В виду этого Блэк почувствовал, что если и есть реальная возможность выбраться из Азкабана, то за нее придется жестоко заплатить. Как минимум, колкими взглядами окружающих, как максимум – собственными убеждениями, которые были для него так же дороги, как и независимость.
– Вот как? – вскинул брови Сириус. – И-и-и каким образом? Не подумайте, что я в вас сомневаюсь, бабушка, но я не видел ни одного человека на суде, который бы считал, что я невиновен. Хотя я действительно не предавал своих лучших друзей и не призывал Волдеморта в их дом.
   Он встал, вспомнив об этикете, и облокотился о стену. Страшно похудевший, изможденный и уставший от ночных кошмаров, Бродяга едва ли мог держаться ровно и гордо. Его питала лишь собственная непомерная гордыня, которая была главным недостатком всех Блэков. И это было отвратительно, ибо если бы не было оной, то все были бы счастливы и жили дольше.
– Не забывайте, что о мощи славы нашего семейства. На меня и так косо смотрели все то время, которое я перебывал в Ордене, а уж теперь будут смотреть на аморального урода, который чуть не отнял у магического общества надежду на избавление от великого расиста.

Отредактировано Sirius Black (2015-03-22 19:59:13)

+1

6

Когда-то (Ирма всегда считала, что произошло это очень давно) очевидные факты и здравый смысл для политиков перестали иметь какое-либо значение. Ведьма понятия не имела, что именно повлекло за собой столь печальное событие, но отрицать очевидные факты не могла, как, впрочем, не могла ими не воспользоваться, обратив себе на пользу. И сейчас, ей казалось странным, отнюдь не то, что Сириус сомневается, но то, что он считает будто кому-то нужна правда. Словно её есть кому рассказывать. Словно она все еще нужна кому-то. Словно её было кому услышать. Это уже давным-давно не так. А значит, незачем считать себя чудовищем. Левиафан – чудовище. Кракен – чудовище. Минотавр – чудовище. Голем – чудовище. Ты же, Сириус Орион Блэк – лишь непокорный.
«И в этой жуткой сказке я подберу тебе другую роль».
Осталось понять, каким именно образом. К чему взывать? К родственным узам? Чистой крови? Справедливости? Голосу разума? Можно допустить, что все вышеперечисленное есть в наличии у обеих сторон. Однако, стоит ли надеяться, что их зов, обращенный из глубины души (есть таковая отыщется у благороднейших и древнейших), будет услышан? Общеизвестно, что Блэки слушают лишь самих себя. Как и то, что Блэки не просят. Блэки требуют, признавая своим все, что пожелают, не спрашивая ничьего согласия или мнения, о чем по-прежнему не дают позабыть никому. В первую очередь тем, кто носит известную всей Магической Британии фамилию. Разница лишь в том, что им впервые нужно будет заплатить за эту свою цену. Именно к такому повороту событий все чистокровное сообщество оказалось не готово. Впрочем, так ли это важно? То, что выполнять правила игры они отказывались, доказало лишь то, что все их помнят. И понимают. Досконально. В самых что ни на есть мельчайших подробностях.
«За все нужно платить, мой дорогой внук. И простые смертные тоже платят в казну этого грешного мира за «свободу», на поиски которой ты снаряжался, сбегая из дома».
Он искал и не нашел. Что ж, не он первый (и уж тем более, не он последний) возжелал не быть ни от кого зависимым, не понимая, что заковывает себя по сути в те же цепи. Еще Аристотель обнаружил противоречия между категорией «свобода» и демократической формой правления, избранной в качестве основной по всей просвещенной Европе, но к нему, кажется, никто не прислушался. До Сириуса были тысячи таких, а после него будут миллионы. И не изменится ровным счетом ничего. Она это знает, как никто другой, ведь она видела, как играючи забирают свободу серые кардиналы и очередные министры, не желавшие пробуждать собственный народ от того сна, в которых их погрузили сотни лет назад. Перемены? Нет, не стоит ломать отлично работающую схему. Пока ресурс не выработан, незачем искать ему альтернативу. Свобода? Что ж, пусть людей и нельзя назвать свободными, формально – никто не в рабстве. Но и только. Да и кому нужна эта свобода и перемены? Кто-нибудь вообще может дать точное определение столь эфемерным субстанциям? Любой политик – мог. Это и не удивительно, ведь нужно же знать, что именно отнимать. Не знай они – внук был бы на свободе. И не проводили бы этого вульгарного слушания. И смех, и грех: чопорная старушка Великобритания не могла не соблюсти формальности, даже охваченная эйфорией, захлестнувшей её после падения Темного Лорда. Это уже после развели демагогию о справедливости, равенстве и конечно политической свободе. Забавно наблюдать за тем, как маги снова произносят слова, смысла которых они не понимают, ведь политическая свобода (да и не только политическая) неотделима от умения, а главное желание сказать своему народу правду. Несведущий (тем паче обманутый) просто не может совершить истинного политического выбора. Таким образом, ставшие объектом манипуляции так называемые «народные массы», не имеют ни малейшего шанса привести свою страну к истинной цели ее развития. Как, впрочем, и те, кто так стремится заполучить корону и скипетр. Потому как главное условие действительной свободы в политике, коим является общедоступная информация о тех лицах, которые становятся действующими политиками, и о реальном положении дел в стране, не просто нарушено, оно растоптано и истерто в пыль. Впрочем, нельзя винить в этом правителей. Скажи они правду, их тут же разорвали бы на клочки. В лучшем случае. Одна из причин, почему игнорируется второе условие – постоянный (и действенный) контроль за народными избранниками со стороны общества. Чиновники и те, кому они служат пока не выказывают желания учиться слышать друг друга.
«И все мы будем обречены сталкиваться с теми, кто захочет использовать этот вечный, неистребимый хаос в собственных целях. И сажать их под замок, демонстрируя лишь собственное бессилие и неспособность привести систему в порядок».
− Время расставляет все на свои места, Сириус. Всегда, − наверное, единственное, в чем еще можно было не сомневаться. – Свидетели по твоему делу пропадают. А их, как ты помнишь, было много. Премьер-министр магглов была в курсе, насколько те люди особенные, и она позволила себе выразить свое недовольство настолько громко, что даже мадам Бэгнольд её услышала. И решила лично ознакомиться с твоим делом. Разумеется, в свете последних событий она нашла происходящее подозрительным.
«Скрепя сердце, она согласится и на повторное расследование. Вот только как оно завершится на этот раз, зависит и от тебя тоже».

Отредактировано Irma Black (2015-03-25 22:55:34)

+1

7

Блэки были самым могущественным домом Великобритании во многом из-за своих моральных качеств и стальных характеров. Если изучить историю древнейшего и благороднейшего, то можно познать всю суть этих людей. Будучи изначально грязными оборванцами с могущественной силой, они выбили себе место в истории магии ценой своей чистой крови, пота и неустанной работы над собой. Аморальные уроды, одни из лучших дуэлянтов и воинов, хитрецы и талантливые политики – вот какими были и есть Блэки.
    А ещё среди них никогда не было предателей. На какой бы стороне не был представитель древнейшего и благороднейшего, он был самым яростным и самым сильным бойцом. Заклинаниями они жгли врагов, жгли друг друга, жгли самих себя похлеще инквизиторов, веками травивших волшебников и волшебниц. Наверняка, великолепная бабушка Ирма и сама понимала, что он вряд ли предаст тех, кто заменил ему семью. Именно поэтому если он и пойдет на поводу призрачной возможности освобождения, то ей придется смириться с тем, что он будет воспитывать Гарри Поттера, что он все так же не будет делать различий между чистокровными и магглорожденными и что останется таким же засранцем, каким был всегда.
    «Чего же вы от меня хотите, бабушка? Изменений? Предательства собственных принципов? Становления во мне такого же расиста, как и вы, и матушка, и дорогая кузина? Не думаете ли вы, что это, как минимум, бессмысленно?», – молчаливо вопрошал Сириус, стоя перед великолепной леди и кутаясь в тюремную робу. Возможно, он был слишком упрям и спесив, возможно, так складывались звезды, но все существо волшебника кричало о том, что он должен либо сгнить в Азкабане, либо совершить первый в истории побег из самого страшного места магической Великобритании. И чем больше Бродяга думал об этом, тем больше его душу когтили фурии, подливая масла в огонь бессильного и абсолютно глупого гнева. «В сущности, вы не хотите ничего плохого, но даже не представляете, чем это закончится и чем это чревато для меня самого».
     Услышав о пропадающих свидетелях, Блэк стал относиться к визиту и предложению бабушки с меньшим остракизмом. Если его дело получило такую огласку, то возможно что-то изменится.
- Вы уже знаете, кто убирает свидетелей? – задал Бродяга глупейший вопрос. Подсознательно он просто не хотел услышать, что те, кого он ещё вчера считал своими друзьями по оружию, решили похоронить его в мрачном холодном доме ужасов и сумасшествия. – И да: я знаю, что вы не делаете ничего просто так. Поэтому просто назовите цену, а я подумаю о том, стоит ли игра свеч. Видите ли, мой брат был прав, когда говорил, что я больше Блэк, чем кто-либо из живущих. В виду этого, мне необходимо знать все подробности сделки, которую вы явно намереваетесь со мной заключить.
     Брюнет выжидающе уставился на великолепную леди Ирму. Стоять было уже больно, но парень не сдавался. Исполненный почти жалкой решимости, Сириус все продолжал строить из себя героя, коим он, в сущности, никогда и не был. Да, он был не в том положении, чтобы диктовать свои правила. Да, любой нормальный человек ухватился бы за эту возможность, не раздумывая и не обсуждая все детали соглашения. Но и не у всех нормальных людей были такие же отношения в семье, как у Блэков. С раннего детства волшебник усек, что здесь не просят – здесь заключают сделки. Таким образом он провел половину детства в своего рода бартере: «Я говорю на приемах, что хочу поступить на Слизерин и что магглы – это грязь, а вы позволяете мне творить любые безумства, которые мне взбредут в голову, когда в доме нет гостей». Это было и смешно, и жалко, и отвратительно, но это было так. С возрастом сделки приобрели несколько иной размах. Примерно вот такой, как сейчас. Они стали интереснее и насыщеннее в виду своей опасности. С помощью них можно было пощекотать собственных демонов и убедить собственных ангелов, что все идет по плану. Так кто же сегодня победит? И чем чревато обретение свободы?

+1

8

Искусством тянуть время и жонглировать словами, миссис Блэк владела в совершенстве. Она не сомневалась в том, что сможет выиграть в этом состязании. Даст Мерлин, не только в этом. Но внук решает спросить обо всем слишком прямо и слишком рано. Ведьма планировала подвести его к этому вопросу, когда тот будет уже на все согласен. Сириус пока еще слишком далек от этого.
Кто убирает свидетелей? Надо полагать, что убирает их тот, кто хочет, чтобы они замолчали навсегда и исчезли, словно их и не существовало никогда. Простой ответ на простой вопрос, разве не так? До имени же, как и до фамилии, ей нет никакого дела, пока это не существенно и не столь важно. Вполне возможно, что все изменится, если решившему позаботиться о судьбе этих особенных магглов удастся узнать, кто именно опередил его. Потому что для последнего это грозит обернуться колоссальными проблемами. Ирма Блэк – Лев. А еще Ирма Блэк – Тигр. Если Мерлин и Моргана не помогли избежать свидания один на одни с хищником, результат встречи предрешен. Клыки сомкнутся на горле жертвы, утоляя жажду крови и охотничий азарт. Это – сама суть, которую при рождении определили звезды. Ей ли не знать, сколь много для благороднейшего и древнейшего значат эти безразличные, холодные, бесконечно далекие светила.
− Дому Блэк нужны наследники, − твердо произносит, наконец, Ирма. – Чистокровные наследники мужского пола, − уточняет она, прекрасно понимая, что внук поймет к чему она клонит. Род получит продолжение, а Сириус получит все, что ему угодно. Пусть забирает у магглов своего драгоценного Поттера, пусть отправляется мстить убийцам его родителей (ведьма даже поспособствует получению информации относительно местонахождения предполагаемых виновников), пусть после более никогда не захочет видеть свою семьи и укатит на поиски своей магглорожденной… В конце концов, все мы, пока молоды, в той или иной степени, гонимся за недостижимым и иллюзорным, а порой и за несуществующим. Рано или поздно любой, кто вовлечен в политику, понимает сей прискорбный факт. Миссис Блэк поняла это после одного единственного вечера, хозяйкой которого она традиционно становилась в начале так называемого Сезона, стартующего в магическом Лондоне в день всех дураков. Весьма символично, стоит отметить, что именно в этот день, первого апреля представители чистокровной аристократии решились на немыслимое – обсудить (а по факту – пофантазировать), каким должно быть идеальному политику, который претендует на пост Министра Магии. Оный, мол, обязан быть мудрым, хладнокровным, жестким и милосердным одновременно, твердым и компромиссным, грамотным в политической и экономической областях, а кроме того умеющим принимать решения и нести за них определенную ответственность. О том, что существовать такой волшебник вряд ли может, Ирма начала сомневаться, когда услышала, что возвышение в частности, и политическая карьера вообще, не должно быть связано с обманом. Предвыборная кампания без часто невыполнимых обещаний? Помилуйте!
Было еще много слов о честности, порядочности и прочей ерунде, которую магическая аристократия могла купить за галеоны во все времена и при любых Министрах Магии. И никто, судя по всему, не понимал самой сути, лежавшей в основе политики. Никто не осознавал, что это не место для тех, кто излишне эмоционален и подвержен страстям. В лучшем случае, такой человек становится марионеткой, на чьих слабостях можно виртуозно играть. Никто не догадывался, что выигрывает в этих крысиных бегах не тот, у кого хранилище в Гринготтсе набиты золотом, но тот, у кого есть власть, реальная власть, а не ее дешевая бутафория. Никто не отдавал себе отчета в том, что прагматизм, как способ действия, есть средство для достижения поставленных целей. В борьбе, а тем более политической, все средства хороши, главное творить это чужими руками, заставляя простых смертных гадать как об истинных мотивах, так и о тех, кто именно стоит за всем случившимся. А еще помнить: все то, что прямо не запрещено законом – разрешено.

+1

9

- То есть за свободу я должен буду стать кем-то вроде быка-осеменителя? – едко усмехнулся Сириус. Не то чтобы ему была так противна перспектива обрюхатить какую-нибудь чистокровную девчонку, просто ум расчётливого семейства «звездных» уже прикидывал, что ему придется не только зачать наследника, а и жениться на девушке, так как бастардов Блэки не потерпят, лелея свою почти идеальную аристократическую репутацию.  – И разумеется мне придется жениться на чистокровке, а зная, что никто из нашего «благороднейшего», – последнее слово он «выплюнул», – никогда не разводился, это – способ повесить поводок на мою шею.
    Бродяга был циничен и едок, как никогда. Одним из основных недостатков этого человека, было умение качать права даже там, где необходимо быть паинькой, ибо все в любой момент может сорваться. Если великолепную леди Ирму, одетую в шелка и бриллианты, можно было сравнить с тигрицей, готовой нанести удар в любой момент, то Сириус был тем самым черным волкодавом, в коего он превращался в часы тюремного одиночества. А что важно для такого животного? Независимость.  Любая попытка повесить поводок будет восприниматься резко и негативно.
    Это хорошо понимали лучшие друзья, это поняла в свое время пострадавшая от дурного блэковского характера Рион, но так и не смогли осознать родственники. А зря. Бродягу нельзя было заманивать, нельзя было приказывать. Нужно было лишь просить и клясться, а потом выполнять свои обещания. Тогда был шанс сохранить с волшебником позитивные отношения и более того – стать его верным товарищем. Только как это понять людям, которые привыкли быть хозяевами положения? Как понять это людям, которые привыкли диктовать свои правила, а не подчиняться чужим?
    Сириус поступил на Гриффиндор в сущности из-за своей тяги к простым человеческим отношениям, коим не было место среди хитрых и амбициозных. Да, торговаться и заключать сделки парень умел, но это не значит, что грязь рыночных отношений была для него чуждой. После такого рода дел Блэк чувствовал себя невыносимым уродом, которому нечего делать в обществе нормальных людей.
   Противоречия характера сходились петлей виселицы-галстука на шее, что часто доставляло какое-то мазохистское удовольствие. Словно щекотать демонов было чем-то невыносимо экстремальным и приятным. Словно не было угрозы подохнуть в обители холода, крыс, дементоров и удушающего одиночества. Человек, которому уже нечего было терять. Человек, прижатый наглухо к стенке. Человек без права выбора, корчащий из себя гордого и независимого. Как это глупо, эпично и… жалко. Жалким является юный падован, качающий права перед Дартом Вейдером магического масштаба.

Примечание

Заранее извиняюсь за размер поста, бабушка.)

Отредактировано Sirius Black (2015-04-08 01:22:02)

+2

10

Ирма была уверена, что Сириус догадается, к чему она вела. Внук понял её верно, но только касательно первой части сделки. Да, дела действительно обстоят именно так, и ему придется стать отнюдь не кем-то вроде, а самым настоящим самцом-производителем. Однако, миссис Блэк была весьма и весьма удивлена, услышав, что женитьба – способ посадить его на короткий поводок. Свадьбой можно «подрезать» мужчине крылья? Как бы не так, Сириус. Как бы не так.
Брак в чистокровных семействах редко имел нечто общее с любовью, а потворствование, как и толерантность к «глупостям» пресекались на корню. Все союзы были союзами ради выгоды, а оное, как известно, может смениться молниеносно, стоит политическим или экономическим ветрам задуть в другом направлении. Леди, которая была для прочих объектом восхищения, для мужа была в первую очередь продолжательницей рода. Вспомнить хотя бы почтенную супругу мистера Яксли, урожденную Монтегю, которая так и не смогла родить наследника. Волшебница прекрасно знала, на каких именно совещаниях пропадал её муж. Знала, что совещание – сиротка из обедневшего чистокровного рода (разорившиеся эмигранты из Франции), девятнадцати лет отроду, белокурый, голубоглазый, необремененный интеллектом ангел по имени Софи Делакруа. Именно потому матери четырех пусть и хорошеньких дочерей, никоим образом невозможно было упрекнуть супруга, учитывая, что её могут заменить на ту, что еще молода и вполне сможет произвести на свет мальчика, а то и нескольких. И скорее всего так бы и случилось, не найди мадам Яксли достаточно сил для того, чтобы делать вид, что она ни о чем не догадывается, и не попрекать супруга интрижкой, которая закончилась, к слову, печально, но весьма предсказуемо. Мадмуазель Софи, конечно, оказалась в положении, но юная ведьма покинула этот мир разрешившись от бремени, новорожденный последовал за ней почти сразу же. Эта грустная история и по сей день напоминала Ирме, что любое взаимовыгодное партнерство любого рода должно поддерживаться обеими сторонами. И если один из супругов оступился, другой должен смягчить падение и помочь подняться, чтобы продолжать путь дальше. Вместе. Маги слишком слабы по одиночке, несмотря на волшебную силу, которую когда-то им даровали Мерлин и Моргана. Миссис Блэк это понимала, а потому их с Поллюксом союз оставался прочным и спустя столь долгое время. Впрочем, это понимала каждая миссис Блэк, начиная с Мадженты Трип, заканчивая Друэллой Розье.
− Верно, − кивает ведьма. – Но лишь то, что касательно первой части, − уточняет Ирма.
Она почти не лукавит, она ничего не обещает, она лишь делает то, что у любого политика получается блестяще – убеждает своего собеседника в том, что для него, как для представителя традиционного общества более привлекательно выглядит текущее потребление и минимизация любого рода рисков, а не долгосрочные планы и инвестиции. В их крохотном мире, звавшемся Магической Британией, правившие бал благороднейшие и древнейшие, пользуясь этим весьма удобным инструментом, установили правила, нарушение которых означало заведомо проигрышную борьбу с ветряными мельницами. Прочие же, те, в чьих хмурых взорах не читалось ничего, кроме чувства удовлетворенной физической потребности после обеда и предвкушения физического удовольствия перед едой, не видели смысла в этих напрасных телодвижениях. Население покорно, добровольно вверяло свою судьбу тому, кто по его разумению должен об оных позаботиться. Мало кто задумывался о том, что в комплекте все они отдавали слова и мысли, в которых не должно быть лестных отзывов ни о чем, что хоть чуть-чуть отдает свободомыслием, или же опасным рассуждениям о правильности того, что считалось раз навсегда установленным и устоявшимся. То есть над диктатурой, к которой сами себя приговорили. Виновные? Их нет. Есть лишь проигравшие. И победители, которых, как известно не судят.

+1

11

Сириус не верил в бесплатный сыр, обещания министерских крыс и «великое чувство». По правде говоря, Блэк вообще был довольно практичным человеком и если некоторым чистокровным ханжам его действия казались хаотичными, то у них можно было диагностировать отсутствие проницательности, что не могло не огорчать. Как было означено выше, на счет любви волшебник иллюзий не питал, поэтому мог вполне спокойно жениться по расчету.
    Да, можно было сказать, что Бродяга любил Доркас Медоуз, павшую всего несколько месяцев (а может и полгода – в тюрьме время идет медленно) во время поединка с Воландемортом.  Однако он отлично понимал, что если бы она выжила, а он бы не очутился в одиночной камере Азкабана, то у них бы не было шансов. Война сделала их отношения неповторимо горькими и сильными. Она закалила их, однако стоило бы ей закончиться, как оба стали бы раненными людьми, которые погрузились бы в воспоминания о погибших друзьях и зачахли, хотя до этого были яркими личностями.
    Теперь же была перспектива жениться на абсолютно левой чистокровной зануде, которая была обязана родить наследника.
- А если она не родит наследника? Что если он родит девочку, а? – губы Сириуса тронула злобная ухмылка. Склонный просчитывать все варианты и хорошо знающий свою семью, он сразу же начал собирать больше информации о возможных последствиях своего согласия. Конечно, ему бы хотелось покинуть эти стены и вновь ощутить теплые лучи Солнца, увидеть Великобританию без войны и пообщаться с живыми людьми, однако попасть из неволи в неволю – глупо.
- Видите ли, я вам не доверяю, бабушка, и вы это прекрасно понимаете, – уставший стоять, Блэк медленно опустился на холодный пол, подогнув под себя ногу, чтобы было удобно сидеть. – Десятки поколений амбициозных убийц с манией чистой крови и психическими расстройствами сделали из меня параноика, боящегося собственной семьи. Я даже не уверен ненавижу ли вас всех, но уж точно понимаю, что не хочу погрязнуть в ханжеской среде. В окружении тех, кто сейчас разбежались по своим поместьям, как крысы, и ждут приговоров.
     Если рассматривать историю отношений Сириуса с его семьей, то можно понять примерно следующее: этого ребенка не любили, а растили из него идеального наследника. Когда он начал высказывать свое мнение, его начали «чинить» самыми варварскими способами. Бродяге внушали ложные понятия о благополучии, чести и прочих трескучих по швам идеалам, а потом он увидел полную и яркую жизнь, отчего мы и имеем сидящего в рваной робе несправедливо заключенного гордеца. Волшебник мог бы стать достойным Блэком, будь у родителей чуть больше терпимости и чуткости. На самом-то деле Сириус был раненным жестоким зверем, который считал все свои жестокие слова и хладнокровные поступки на поле боя необходимостью и способом потушить пожар той боли, которая жила в нем с раннего детства. Война не смогла избавить парня от психологических проблем и комплексов, но зато дала ему смысл жизни - убивать расистов, что отправили на тот свет множество людей, которые просто не имели богатой родословной или же просто не кичились статусом крови. Теперь смысла не было, жизни не было. Оставался лишь холодный расчет и призрачная надежда на счастье.

+1

12

Ведьма умеет говорить без слов. Ей достаточно лишь задумчиво склонить голову набок, и ответ повисает в воздухе – родится девочка, последуешь примеру дядюшки Сигнуса. Вся разница лишь в том, что супруга Сириуса должна будет произвести наследника мужского пола, даже если до него у четы родится хоть три, хоть три дюжины девочек. И нет, это не пожелание. Следующий вопрос на повестке дня? Доверие? Она не просила его доверия. У неё нет иллюзий относительно объективности взглядов, которые она исповедует. Напротив, она прекрасно понимает, что они субъективны, пусть вслух никогда не произносила. Она – политик, а люди этой породы слишком часто говорят не то, что думают. Да и только лишь они одни? Паранойя? Что ж, и эта чаша её не миновала. Однако, подобная неприятность – вряд ли это следствие только того, что он родился Блэком. Разумеется, было бы глупо отрицать, что чистая кровь, богатство, положение в обществе и фамильное безумие достаётся каждому благороднейшему и древнейшему в наследство, но за обострившееся недоверие ко всем и вся, а также поиски подвоха везде, где это только возможно и невозможно, стоит поблагодарить войну. Никак не семью. Первая закончена, так не пора ли перевернуть страницу? Пока есть еще шанс провести время с семьей. Люди, что делят с ним одну фамилию и одну кровь, могут сколько угодно казаться непокорному закостенелыми. При этом себя он, конечно же считает человеком передовых взглядов, вот только это не так. Жизнь не дает возможности отличиться изобретательностью и оригинальностью, ибо главное в жизненной механике – как раз повторение. Жаль в двадцать лет это кажется несусветной глупостью. Ненависть? Сильное чувство, и хорошо знакомое Ирме. Оно зарождается глубоко внутри, вызревает, пенится, а потом поднимается и выплёскивается наружу вулканически, извергается вместе с дыханием. Но процесс – следствие, причина же в непонимании. Вальбурга не желала слышать Сириуса, Сириус не желал слышать Вальбургу. Уступить означало сломаться, проявить слабость, проиграть наконец. Её старшая дочь и её муж (да. Именно в таком порядке) продолжали вести себя так, словно это и правда была всего лишь игра. Никаких сантиментов, никаких поблажек (даже намека на оные) для будущего наследника рода Блэк.
«И именно так все и кончается».
− Тебе не грозит прозябание в ханжеской среде, − произносит миссис Блэк (если, конечно, он не стражей Азкабана обвиняет в излишнем снобизме), наблюдая за тем, как внук более не в силах стоять, опускается на холодный каменный пол. Будь в камере узника стекла, они подернулись бы тем же инеем, что знаменует приближение дементоров. В этом все Блэки – не любят, когда их принимают за то, чем они не являются, не терпят, когда кто бы то ни было забывается и выходят из себя, обнаружив, что они более не центр Вселенной. Бесстыжему миру всенепременно следовало бы остановиться, замереть, перестать вращаться, потому что без Блэков магическое сообщество попросту невозможно. По крайней мере, последним так казалось. Однако, вот он, тот самый мир, за стенами Азкабана, где по-прежнему день сменяется ночью, солнце встает на востоке и заходит на западе, а вслед за весной наступает лето. Ничего, ровным счетом ничего не изменилось. Несправедливо? Скорее закономерно. Что-то безвозвратно уходит в прошлое. Ей, как политику, это понятно, как никому другому. Любая политическая система, любая форма общественного устройства, как всякая система вообще, есть, по определению, форма прошедшего времени. Философия государства, его этика, не говоря уже о его эстетике − всегда «вчера». – Расценивай мое предложение как сделку, − миссис Блэк подается вперед. − Или как возможность.
Она не произносит слово «помощь». Потому что помогать в традиционном смысле слова она не смогла бы. Даже если бы обладала всей полнотой власти. Слишком сложно помочь тому, кто все еще не знает, чего именно хочет от жизни. Оставалось надеяться, что тюремное заключение привело его к пониманию, чего от жизни он точно не хочет.

0


Вы здесь » MORES MΛJORUM » PENSIEVE » «Загадочная сделка Блэков», 11 января 1982


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC